Сергеев Василий Иванович
АМАЗОНКИ (СТЕПНАЯ ВОЛЧИЦА)
Валентине –
единственной и навеки
Если то, что мы называем Вселенной, возникло случайно из Атомов, которые
неостановимы в своем вихревом Движении, то как вышло, что Ты прекрасна, а Я
влюблен?
Дж. Холл.
...Громаде унижений
Бросающая вызов женщина...
Б. Пастернак.
Ростов-на-Дону
«Феникс»
2000
ББК
С 32
С 32
Сергеев В.И.
АМАЗОНКИ (степная волчица) – Ростов н/Д: «Феникс», 2000 – 401 с.
Аннотация
ISBN
ББК
Пролог в степи
...По дымящейся розовым туманом высокотравной степи, сбивая мокрые от
росы султанчики бурьяна, так что те взлетают выше голов, правее
распахнувшейся уже в полнеба зари и левее серпа луны, застывшего, кажется,
в самой середине бархатисто-синего неба, теряющего последние звезды, –
скачет табун разномастных лошадей. На каждой – всадник, нагой,
восхитительного, ни с чем не сравнимого цвета человеческой плоти. О! Да это
девушки! За головой каждой всадницы – вихрь пышных разномастных
развевающихся волос, не убранных после сна. У каждой – своя манера: та
скачет, нежно обхватив шею коня и прильнув к его гриве, та – откинувшись в
седле на всю длину поводьев... У некоторых седел нет, но тогда на лошадь
наброшен потник, какая-нибудь попонка, и этим девушкам крепче, чем другим,
приходится стискивать колени, удерживая не только себя, но и попонку, чтобы
не сползла. Без этого нельзя – у лошади едкий пот, он и кожу-то разъесть
может, а каково тут... Совсем голой-то!..
Пахнет мятой и полынью, но чем дальше летит табун, тем отчетливее слышен
иной запах, – речной свежести, кувшинок, фиалкового корня. Там, впереди,
увитое, как и степь, слоями и волокнами тумана, розовеющими от восходящего
солнца, перекатывает мелкую серебряную рябь озеро.
Всадницы с размаху влетают в него. Фонтаны брызг – выше голов. Девушки,
хохоча, падают с коней в воду, плещутся, бьют по воде руками и ногами...
…Вот она – эта степь. Та же полынь, та же свежесть от воды. Прискачут ли
вновь сюда амазонки, или промчались они, как сон, и степи так и пребывать
до скончания века без них?..
Книга первая
СТЕПЬ
(осень 42 – осень 48 гг.)
ДЕРЕВНЯ
...На золотисто-зеленые серые пятна лишайника, испещрившие поверхность
ноздреватых валунов известняка, на пахнущую пылью выветренную, супесчаную
землю, на розовые раструбы цветов повители, на немудрящие детские игрушки –
камешки, палочки, речные ракушки – упала дымчатая тень. Девочки
одновременно подняли головы. Солнце заслонилось курчавым, как молодой
барашек, облаком. Оно медленно шевелилось, клубясь и уплывая, сияя по краям
нестерпимо-лучезарным золотом, а косые дымчатые потоки света обрушивались
из-за него и на далекие серебристо-серые гряды холмов, подернутые лиловатым
маревом, и на взблескивавшую рябью безмерную ширь степной реки. Ее называли
Йер-Су1, а чаще Йер-Дан, Йердон, или просто Дон. Значило это слово
«дарованное», «данное безвозмездно», – и не зря: катила свои воды река из
самого центра мира, из-под застывшей в вечной ледяной неподвижности
Полярной Звезды, и, ничего за это не требуя, даровала жизнь сухим степям. К
рекам, ручьям, криницам лепились все селения в этих краях.
Отсюда, с высоты, девочкам был хорошо виден неровный порядок турлучных
мазанок, вытянувшийся вдоль речного берега. Между домиками ползали
крохотные фигурки. Одни женщины проверяли и вновь ставили плетеные из
гибких прутьев верши, другие забредали по грудь в воду с грубыми
веревочными сетями в руках, выволакивали на отмель живое трепещущее
серебро, носили корзинами к жилью. Там рыбу укладывали в бочки, переслаивая
ее горькими травами и скупо посыпая драгоценной солью, либо развешивали на
веревках для просушки. В эти погожие дни нужно было обеспечить себя рыбой
на всю долгую холодную зиму. Запас мешку не порча.
Эльдара с Дзерассой – неразлучные подружки, похожие друг на друга как
близняшки, поглядели на эту суету, переглянулись и прыснули в ладошки. Они
удрали сегодня от этой работы, |